Согласно представлениям века машин, чтобы понять объект, необходимо расчленить его на части, мысленно или физически. Тогда как прийти к пониманию частей? Ответ очевиден: рассмотрев каждую в отдельности. Но такой ответ явно ведет к другому вопросу: есть ли конец у этого процесса? И теперь ответ уже не очевиден. Он зависит от того, верим ли мы, что мир как целое познаваем, в принципе или практически. В эпоху, открытую Возрождением, в общем, считалось, что полное понимание мира возможно. В самом деле, в середине XIX в. многие ведущие ученые полагали, что такое понимание не выходит за пределы их возможностей. Если человек верит в это, он ответит на последний вопрос положительно. Если же конечных частей, элементов, не существует, то с точки зрения анализа полное понимание мира невозможно. А если такие неделимые части существуют и мы пришли к пониманию их самих и их поведения, тогда полное понимание мира возможно, по крайней мере, в принципе. Вот почему вера в существование элементов является фундаментальной опорой взгляда на мир в эпоху машин. Теория, доказывающая это убеждение, называется редукционизмом: все реальное и наше отражение его могут быть сведены к конечным неделимым элементам.
В столь абстрактной формулировке эта концепция, по-видимому, неизвестна, но нам очень знакомы ее конкретные проявления. В физике, например, после работ английского химика Джона Дальтона в XIX в. повсеместно были приняты выводы Демокрита и других философов Древней Греции, равно как и французского философа XVII в. Декарта: все физические объекты разложимы на невидимые частицы материи — атомы. Считалось, что эти элементы обладают только двумя неотъемлемыми характеристиками: массой и энергией. Физики пытались построить свое понимание природы на основе понимания этих элементов.
У химиков, как и у физиков, есть свои элементы. Они появились в известной периодической таблице Д. И. Менделеева. Биологи полагали, что жизнь сводима к единственному элементу — клетке. Психологи не такие скряги, в разные времена они постулировали наличие множества элементов. Они начинали с физических атомов, монад, затем отказались от них в пользу простых идей, или впечатлений, позднее названных непосредственно различимыми и атомистическими наблюдениями. Потом добавились основные стимулы, потребности и инстинкты. Позже, однако, Фрейд вернулся к физическим атомам в объяснении личности. Он использовал три элемента: Оно, Я и Сверх-Я, а также понятие энергии — либидо — для «объяснения» человеческого поведения. Лингвисты пытались разложить язык на неделимые звуковые элементы — фонемы, и т. д. и т. д.
В каждой области исследования человек старался достичь понимания путем отыскания элементов. Поистине, наука машинного века была крестовым походом, в котором чашей Грааля был элемент.